1.

- Тоха! Серж! Держите девку! - я кинулся в дверной проем, на ходу перезаряжая кольт, - Настя, двери!
Старые ступени путались под ногами; лестница то и дело исчезала, скрипя и прогибаясь. Когда до прохода осталось полшага, снаружи раздался звон стекла. 
На улице загремели мусорные баки. 
Я спрыгнул обратно вниз и наугад выстрелил в тень, мелькнувшую в свете фонарей. Окно со звоном разлетелось, обсыпав мелкими крошками извивающуюся худосочную женщину, с трудом сдерживаемую охотниками. На улице послышался дикий вой, грохот и выстрелы из знакомого мне оружия – Лелик не дремал. 
Я мельком глянул вниз. Напарники все еще боролись с ведьмой.
Чувствуя свою беспомощность, та изо всех сил лязгала зубами, пытаясь укусить пленителей. Изловчившись, она лягнула Сержа и обеими руками вцепилась Антону в лицо. 
Он попытался ударить ее, но промахнулся. 

2. 

Мы не спали. 
Остаток ночи я, с напарниками, за исключением Сержа, провел в гостинице вместе с плененной ведьмой. Она, судя по всему, смирилась со скорой развязкой, и молча жевала кляп. 
Серж дежурил в фургоне. На всякий случай. Мало ли кому из местных взбредет в голову, что зверя держать в клетке бесчеловечно. На этот счет Серж получил строгое указание, познакомить возмутителя спокойствия с шокером. Хотя, я надеялся, что таких смельчаков не найдется.

3.

Из-за сплошного тумана, свисавшего с обеих сторон дороги, фургон ехал медленно. Ветер, периодически набегавший с севера, то разгонял белое марево, то наоборот сбивал его в кучу. Антон тихо ругался, вцепившись в руль, сбавлял скорость до минимума и всматривался в белую даль.
Охотники веселились, рассказывая бородатые анекдоты. 
Я достал трубку, купленную в Пристани. Грубо вырезанная, с рустом на чаше – она напоминала мне зверя. Такая же, как и он, вроде похожая на остальных, но в тоже время такая страшная, что не хочется брать в руки. Земля и небо, если сравнивать с моей трубкой. Но для коллекции сойдет. Я убрал ее и, достав свою, забил пристанским табаком. Душистый дым клубами заполнил салон.

4.

Из-за постоянных дождей и обильного тумана дорога превратилась в месиво из глины и грязи. Следы колес, оставленные сумками старухи, тянулись то к одной, избегая глубоких луж, то к другой стороне. 
Ветер в который раз нагнал туч, и небо вновь затянулось свинцом. Я поежился от холода и посмотрел на Лелика. Он хмуро всматривался в следы, держа в каждой руке по пистолету. Мы осторожно продвигались по грязи, прислушиваясь к каждому шороху. Но вокруг стояла такая тишина, что было слышно, как стекает пот по лбу моего напарника.

5.

Поселок выглядел хуже, чем я представлял. 
Четыре убогих сарая, сложенные из грубых бревен, видимо обозначали границы. Кое-где виднелись останки изгороди.
Небольшой, но странный двухэтажный дом с заколоченными окнами первого этажа, соседствовал рядом с заброшенной избушкой, с покосившейся крышей. На втором этаже горел свет, но окна были зашторены. Разглядеть что-либо мне не удалось.

6.

Старуха противно хихикала, что-то приговаривая и потирая желтые ладони. Я сидел голый на полу, на подстилке из грязной соломы и не мог пошевелиться. Она что-то шептала, указывая в мою сторону грязными ногтями. Ее беззубая улыбка напоминала мне устрицу, политую уксусом.

7.

Рассказ Виктора подтвердил некоторые мои догадки относительно планов старухи и ее подруги поводыря.
Этот, укрытый лесной чащей, небольшой поселок оказался неким подобием фермы, где старая ведьма выращивала чудовищ. 

8.

Мы шли, ведомые Виктором, по узкой тропинке среди голых деревьев. За спиной еще слышались звуки жуткого пламени, в котором поселок стражей превращался в пепел. За последний час мы не произнесли ни слова. 
Тропинка то и дело виляла из стороны в сторону, пытаясь сбить с толку. Видимо те, кто ее проложил, старались замести следы своих перемещений. Но Виктор с какой-то странной уверенностью вел нас сквозь заросли.