Рассказ Виктора подтвердил некоторые мои догадки относительно планов старухи и ее подруги поводыря. Этот, укрытый лесной чащей, небольшой поселок оказался неким подобием фермы, где старая ведьма выращивала чудовищ. Откуда изначально взялись звери, пленник не знал. За те полгода, что он провел в поселке, Виктор повидал столько ужаса, что я удивлялся, как он вообще не сошел с ума. Хотя, конечно же, жизнь на цепи в окружении того безумия, что приходилось видеть ему каждый день, наложила и на него свой отпечаток. Он говорил тихо, почти шепотом. Постоянно прислушивался и вздрагивал от любого шороха. Я еле убедил его, что все позади и больше некого бояться. В конце концов, Виктор успокоился. А известие о смерти его невесты придало ему сил. В его глазах засверкал странный огонек, не то безумия, не то звериной страсти, маленькая искорка, которая могла перерасти в пожар. И я надеялся, что этого не случится.
Женщины, жившие в поселке до недавнего времени, а их было четверо, естественно не справлялись с тяжелой работой. Поэтому они держали при себе двух мужчин. Пленники сидели на цепи, словно звери в разных сараях и никогда не разговаривали между собой. Виктор в основном занимался тем, что хоронил останки людей, случайно попавших в эти края, поводырей, которые не смогли справиться со своими стражами и самих стражей. Как выяснилось, стражи - те самые звери, которые наводили ужас на всех и каждого оказались слабыми и неприспособленными к жизни. Они жили недолго, около пяти-семи лет. И только на третьем году жизни могли иметь потомство и становились настолько сильными, что с ними приходилось проявлять особую осторожность. Но потом, в конце концов, они просто умирали или переставали подчиняться. Таких приходилось убивать - заманивать в ловушки. Этим занимался второй пленник. Виктор не знал, как его звали. Он выглядел старше, возможно, мужчина лет сорока, но больше о нем ничего не известно. Однажды мужчина, судя по всему, решил убежать, но звери его нашли. Тогда Виктор и остался один.
Время от времени, умирали поводыри. Часто они просто сходили с ума и кидались на стражей. А иногда повитуха сама травила их своими зельями. Виктор не раз хоронил женщин, которые, казалось, умерли во сне. - Что касается того, как они появлялись, - Виктор ненадолго замолчал, - то вы уже поняли, что стражи использовали женщин как самок, для воспроизведения потомства. - Да, - Лелик кивнул головой, - старуха опаивала их травой и привязывала в погребе. - Некоторое умирали сразу, - продолжал Виктор, его голос дрожал, - я потом вытаскивал их изуродованные тела и зарывал на кладбище… - А что было с теми, кто оставался в живых? – взволновано спросила Настя. - Повитуха постоянно давала им какое-то питье, от которого они были словно во сне. У каждой такой «невесты», как называла их старуха, рождалось четыре или пять стражей, причем, как я думаю, бабка просто вырезала их прямо из утробы. Невесты приносили потомство по несколько раз. Но это зависело от их здоровья…
Не все стражи оказывались полноценными. Некоторые умирали в первые дни или рождались мертвыми. Старуха, пичкала женщин наркотиками и заставляла выхаживать свое потомство. Звери росли быстро и уже через полгода могли запросто убить взрослого мужчину. Между ведьмами и их «детьми» устанавливалась связь. Они могли общаться и приказывать стражам. Те в свою очередь выполняли все желания своих «матерей». Когда монстры вырастали и набирали силу, им искали новых женщин для продолжения потомства.
- А что это за знаки, которые старуха вырезала на телах? – Настя поморщилась, - мне до сих пор не по себе, как вспомню. - Не знаю, - Виктор пожал плечами, - может быть, она использовала какое-то колдовство, чтобы защищать поводырей. - Думаю, что ты прав отчасти, - я встал из-за стола, - некоторые аборигены с юга, охотясь на крупных хищников, специально делали на теле надрезы. Истекая кровью, они заманивали животное в ловушку. Раненая жертва всегда считалась легкой добычей, поэтому зверь не бросался сразу, а подходил достаточно близко, уже не чуя опасности. Тогда-то на него и нападали остальные охотники. Видимо, старуха делала надрезы затем, чтобы зверь не кидался сразу на жертву, а почувствовал себя хозяином положения. Конечно, некоторые знаки, что я видел на ведьме, играли защитную роль, но не все. - Но почему они не занимались этим со своими самками? – Настя развела руками, - почему женщины? - Этого я не знаю, - Виктор качнул головой, - не слышал, чтобы они говорили об этом хоть раз. Все посмотрели на меня, ожидая объяснений. - На меня не смотрите, - я пожал плечами, - я тут ни при чем. - Но должно же быть хоть какое-то объяснение, - Лелик задумчиво прищурил глаза, - может, у них просто не было самок? - Да, - согласился я, - вариантов масса. Может, самки их попросту не возбуждали. А может случиться и так, что самки были бесплодны. Я не знаю, что за генетические эксперименты проводила эта старуха. Возможно, она просто убивала их в младенчестве, ублажая, таким образом, свою извращенную любовь к братьям меньшим. А может, их самки не давали того результата, что требовалось. Я не знаю. Меня больше интересует для чего все это нужно? И кто за всем этим стоит? Я не поверю, что полоумная старуха затеяла всю эту историю сама. Какую цель она преследовала? И на кой черт им сдались мы?
- Стало быть, - Лелик посмотрел на меня, - вся эта гопкомпания жила здесь, в поселке? Куда же они делись? Почему старуха осталась с одной единственной ведьмой? - Совсем недавно, - Виктор пытался вспомнить, - может быть дней двадцать назад, среди них что-то произошло. Возможно, они поссорились или что-то еще, но одну из «матерей» нашли мертвой, а ее страж пропал. На следующую ночь была убита еще одна ведьма. На этот раз вместе со своим зверем. Старуха решила, что один из стражей взбесился и стал убивать своих. Начался переполох. Оставшихся зверей заперли в башне. Меня закрыли в подвале. Но перед этим я слышал, что старуха отправила Веронию в Пристань – там видели зверя в последний раз. Я просидел в подвале то ли два, то ли три дня. Старуха только один раз пришла, принеся мне еды, и снова закрыла. Вчера утром, когда ведьма вернулась из города, меня снова перевели в сарай. - Понятно, - я посмотрел в окно, - нас вызвали для того, чтобы поймать сбежавшего зверя. Он уже успел убить несколько горожан. И мэр, видимо, на всякий случай решил подстраховаться. Правда мы поймали и поводыря. Она перестаралась, пытаясь вернуть монстра. Однако, ведьма еще была нужна, поэтому ее и подменили. Мне очень жаль… Виктор тяжело вздохнул и опустил голову.
Я задернул занавеску. Что-то здесь все равно было не так. Видимо, я снова что-то упустил. Это меня беспокоило. Виктор определенно что-то не договаривает. Может быть, он все еще боится. Боится что мы узнаем что-то, отчего пересмотрим наше к нему отношение. Хотя, может это снова моя паранойя?
- Вы отпустите меня? – Виктор поставил чашку и посмотрел на нас. - Ты свободен, - я протянул ему руку, - но прежде, чем уйдешь на все четыре стороны, я хочу, чтобы ты нам помог. После, можешь делать все, что хочешь и идти, куда вздумается. Договорились? Виктор не медля ни секунды, пожал мою руку. Несмотря на его бледность, рукопожатие оставалось крепким. Быть может, крепче, чем следовало быть. - А ведь ты нам не рассказал, как сам сюда попал, - я хитро прищурился, глядя ему в глаза. - Все просто, - вяло улыбнулся он, - я хотел уехать из Пристани. Вместе с Лерой… Я собрал денег и сказал об этом отцу. Мы с ним крепко тогда поругались. А после, я проснулся здесь. - Твой отец сказал, что ты умер. Тебя убил зверь. - Это в его стиле. Но, возможно он прав. Я посмотрел на Лелика: - Помнишь наш разговор в лесу? Дети убегают в большие города. Им ни к чему прозябать за Пределами. - Да, ты прав, - отозвался Лелик, - в таком месте точно делать нечего. - Думаю, нам стоит еще раз наведаться в этот городок. Мне не терпится намять кое-кому бока…
За следующие пару часов мы еще раз осмотрели каждое строение в поселке и собрали все, что могло пригодиться. Настя отыскала коробку с патронами для обреза. Лелик взял несколько порошков, найденных в доме. Я собрал все оружие и, разделив поровну на каждого, раздал его. Настя с Леликом поделили два автоматических пистолета с пятью патронами на двоих. Кроме этого, ей достался шокер, что мы нашли у Антона. Я остался с мечом и кольтом, в барабане которого нашлась лишь грязь. Виктору получил в свое распоряжение обрез.
Позже мы собрали из обломков забора и нескольких ящиков, принесенных Виктором, два помоста. На них мы сложили останки своих товарищей. Виктор помогал изо всех сил. Настя практически полностью пришла в себя. На ее лице показался здоровый румянец. И если бы не тело Антона, лежавшее на досках во дворе, она выглядела бы по-прежнему. Лелик все так же хромал.
Мы торопились. Перетащив тела старухи, ведьмы и обезглавленного зверя в дом, я облил комнаты бензином из канистры, что была у трактора. Затем, разделив остатки горючего на все остальные строения, я бросил канистру и достал зажигалку. Мы подошли к помостам, где покоились охотники. Слабый ветер едва обдувал наши молчаливые фигуры. Лес не издавал ни звука.
Я склонил голову и поднес горящий факел. Помосты вспыхнули, окутывая пламенем погибших. В одно мгновение стало невыносимо горячо. Кто-то взял меня за руку. Я смотрел на танцующие языки пламени, и мне казалось, что слышу голоса друзей. Я слышал звон стали на поле боя. Я слышал застольные песни пирующих за огромным столом. Я слышал громкий голос того, кто призовет нас на последнюю битву…
Настя плакала, держа меня за руку. Мы отошли от костра, и я зажег оставшиеся факелы. Через несколько минут деревня пылала так ярко, что отблески огня были видны на многие километры вокруг. Пускай. Я хотел, чтобы все знали - от возмездия не укроется никто. Мы возвращались в Пристань.
